Око церковное — литургическая библиотека

ВЕТХОЗАВЕТНЫЕ КОРНИ

Сегодня мы будем говорить о генезисе христианского богослужения. Это не значит, что мы отыщем какую-то хронологически начальную точку (например Тайную Вечерю) из которой внезапно, словно по волшебству, возникло всё христианское богослужение. Такой точки мы не найдем. Тайная Вечеря — не изобретение Христа, а итог довольно сложной предшествующей эволюции. Следовательно, мы будем сегодня говорить о ветхозаветных корнях христианского богослужения.

I. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ВЕТХОГО ЗАВЕТА

Прежде всего наметим основные этапы и их хронологические рамки. Библейское предание относит заключение В. Завета к Аврааму (XVIII в. до н. э.). С др. стороны Ветхозаветная Церковь с её богослужением началась только с Моисея (XIII в. до н. э.).

Как разобраться во всем этом?

По порядку:

1. От Ноя до Авраама

Сразу по окончании очистительного Потопа (ок. 2700 г. до н. э.) Бог установил через Ноя т. н. Общий Завет о всем последующим (послепотопным) человечеством (Быт. VIII, 20 — IX, 3). Знаком этого восстановленного Союза стала радуга — символ Царства Божьего, нисходящего с неба на землю (Иер. I, 28; Откр. IV, 3). Т. о. это уже церковный по своей сути знак, хотя сам Общий Завет не породил Церкви. Человечество питалось, в основном, плодами естественного Откровения (радуга светила и т. п. ), на базе которого выросло много языческих искажений.

Ок. 2000 г. до н. э. был построен грандиозный вавилонский Зиккурат в честь бога Мардука. Библия откликнулась на это преданием о Вавилонской башне и разделении языков. Напомню, что рождение Новозаветной Церкви было ознаменовано «соединением языков», о чем говорит тропарь Пятидесятницы: «Егда снизшед языки слия...».

Но наряду с этими языческими искажениями, существовала «богооткровенная традиция первобытного монотеизма» (Лопухин, «Толк. Библия. т. I, с. 98). Ярким представителем её был Мелхиседек: «Он был священник Бога Всевышнего» (Быт. XIV, 18) и, в качестве тако приветствовал своего единоверца Авраама: «И Мелхиседек, царь Салимский, вынес хлеб и вино». И хлеб и вино — конечно прообраз будущей Евхаристии.

Но самое главное, что мы узнаем уже из «Послания к Евреям»: Христос оказывается «Первосвященник по чину Мелхиседека», т. е. Он восстанавливает этот Общий Завет со всем человечеством. Запомним это!

2. От Авраама до Моисея

Авраам происходил из рода Ноя и послепотопных патриархов. О том, что традиция истинного богопочитания в этом роде уже прекратилась, прямо пишет Иисус Навин: «За рекою (т. е. Евфратом) жили отцы наши издревле, Фарра, отец Авраама и отец Нахора, и служили иным богам» (Ис. Нав. XXIV, 2). Известно, что жили они в Уре Халдейском, где поклонялись тогда богу луны — Син. Когда же вавилонский царь Хаммурапи (1792—1750 гг., тронное имя Амрафел См. Быт. XIV, 1) стал насаждать культ своего племенного бога Мардука, Фарра и его сыновья переселились вверх по течению Евфрата — в город Харран. Там-то и получил Авраам откровение о Едином Боге:

«И сказал Господь Аврааму: поди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего в землю которую Я укажу тебе... и благословятся в тебе все племена земные.» (Быт. XIII, 1—3). Этот все-человеческий смысл обетования подтвердится во многих его повторениях (Быт. XVIII, 18; XXII, 17—18; XXVI, 4; XXVIII, 12—14). Главная мысль здесь: «Благословятся в семени твоем все племена земные». Но это семя — Христос. Т. о. Ветхозаветная Церковь с самого начала явилась прообразом и как бы притвором Церкви Новозаветной, Христианской (проф. прот. В. Сорокин. «Завет Божий»).

Т. о. Господь, Отец наш, заключив Частный Завет с Авраамом, не отверг остальное человечество (находящееся ещё в пределах Общего Завета). Более того: это «внешнее человечество» с самого начала получило свою долю участия в Ветхом Завете. Об этом свидетельствует обрезание иноплеменников (которое, как мы помним, прообразует Крещение! Кол. II, 11—12). Все принадлежащие «дому Авраамову» (не только иудеи, но и слуги, «купленные за серебро» у других народов!) приняли участие в Завете (Быт. XVII, 12,23—27).

Итак, по первоначальному замыслу Божьему Частный Завет не имел четкой ограды внутри Общего. Оба многоединства сообщались. Иноплеменники участвовали в союзе Бога с Авраамом, потомки же Авраама (Измаил, Исав) уходили куда-то на сторону. По этой же причине Частный Завет стал быстро угасать. По существу он продержался всего 4 поколения и после смерти патриарха Иосифа (в XVI в. до Р. Х.) в египетском рабстве был забыт. Вот тогда-то, для воспитания и дальнейшего приуготовления избранного народа этот бесформенный и аморфный Завет был преображён в герметически замкнутую Ветхозаветную Церковь.

3. От Моисея до Христа

История установления Ветхозаветной Церкви насквозь прообразовательна. Евреи навсегда запомнили эту ночь перед исходом из египетского рабства (в Новом Завете: рабство греху и смерти), ночь полную плача поработителей над умирающими первенцами египетскими. (Впоследствии Кант заметит, что «чувство возвышенного всегда сопровождается ужасом»). Само происхождение карающего Ангела Божия «мимо дверей» верных (Исх. XII, 23—27) по-еврейски называется «pesach» и отсюда «Пасха». Агнец же, которого вкушали евреи за запертыми дверями, есть прообраз Евхаристической жертвы (которую первохристиане тоже будут вкушать ночью при закрытых дверях: «Двери, двери, премудростию вонмем!»). Знаменательно, что и сам народ здесь впервые назван εκκλησια (Исх. XII, 6; в синодальном переводе «собрание» или «общество», по сути же — церковь; ср. Исх. XVI, 9—10; Лев. IV, 13 и др.). С Синайской горы Господь торжественно возвещает этому народу: «...будете Моим уделом из всех народов: ибо Моя вся земля; а вы будете у Меня царством священников и народом святым». (Исх. XIX, 5—6).

Это избрание «Своего народа», это поразительное обетование о «всеобщем священстве» — к кому относится? Очевидно, оно всецело исполнится лишь в Новом Завете. Народ израильский оказался недостойным обетования во всей его полноте. Ибо отпал в идолопоклонство (начиная с «Золотого тельца» в Исх. XXXII — почти сразу же после дарования 10-ти Заповедей: «Не сотвори себе кумира...» и т. д. ).

Итак, для ограждения народа от соблазна, является Закон Моисеев, является видимый образ святыни — скиния Завета (а впоследствие — Храм), является священство и ритуалы, составляющую прочную ограду новорожденной Ветхозаветной Церкви (ок. 1250 г. до Р. Х.). Эта Церковь как и весь Ветхий Завет, имела подготовительное, педагогическое значение. Она была путеводителем ко Христу и с пришествием Христа теряла значение.

Но мы сейчас остановимся именно на тех ее важнейших идеях, которые не умерли, а перешли в Новый Завет.

II. СВЯЩЕНСТВО. ЖЕРТВА. ЗАКОН

1. СВЯЩЕНСТВО

Вспомним избрание Аарона и сыновей его на священство (Исх. XXVIII—XXIX). В кн. Левит описано их поставление (Лев. VIII). Мы видим, что будущие священники помазуются елеем и окропляются жертвенной кровью (Исх. XXIX, 7, 20—21). Народ же при избрании своем на Синае был окроплен одной только кровью, без прибавления к ней елея. Т. о. помазание мvром выделяло священство в особую закрытую от народа касту. Далее следовало вкушение закланного Агнца, что экзегеты считают прообразом Евхаристии на основании слов: «посторонний не должен есть сего, ибо это святыня» (XXIX, 33).

Но ведь к этим «посторонним» относится весь народ! Что же это за «Евхаристия» для одного лишь кастового священства? Где же обетованный «народ святой»?

Обычно отвечают на это, что народ, мол, оказался недостоин, что вся дальнейшая история Израиля — череда бесконечных отпадений и т. д.

И все же обетование о «народе святом» повторится и псалмопевцами и пророками снова и снова (Ср. Псал. LXXXVIII, 8; CXLIX, 1; Иез. XXXIV, 15; Ис. LX, 21 и т. д. ). Это может означать только одно — что непреложное обетование Божие всё же исполнится, но... в Новом Завете. И действительно, апостолы Христа говорят об этом, как об уже совершившемся: «Вы — род избранный, царственное священство, народ святый, люди, взятые в удел...» (1 Петр II, 9). «И сделал нас Царями и священниками Богу нашему» (Откр. V, 10; I, 6, ср. XX, 6). Это обычно трактуют в том смысле, что Ветхозаветное царство, которым управляли священники (теократия), превратилось в Новозаветное Царство всеобщего священства (Святую Церковь).

И здесь я хочу вам напомнить, что согласно посланию к Евреям апостола Павла, Христу принадлежит именно священство Мелхиседеково, а не священство Аароново. Ведь Иисус вышел не от колена Левия и не может быть левитом (священники, которые все были потомками Левия и Аарона). Иисус — из колена Иудина и Его священство несравненно выше левитеного. Т. о. священство левитов не могло перейти в Церковь Христову. Оно исчезло, что и символизирует разрыв завесы перед Святым — Святых (Мтф. XXVII, 51).

И в мiр пришло совершенно новое священство — всех тех, кто освобожден от грехов Телом и Кровью Иисуса Христа. Это нам сказано: «Вы — род избранный, царственное священство...». Мы все существуем как священники, благодаря Телу и Крови нашего Первосвященника, которые даются нам в таинстве Евхаристии и строят из нас Церковь Святую!

Но мы это признать и принять боимся (или, по крайней мере, не решаемся). Мы знаем, что всеобщее священство — это черта протестанских церквей. Ни в православии, ни, тем более, в строго иерархическом католицизме его вроде бы нет. Правда, непонятно, почему мы, мiряне, имеем право крестить (функция священническая).

Во всяком случае запомним, что идея всеобщего священства прямо следует из Нового Завета, и когда мы будем говорить о первохристианах, нам это очень пригодится.

2. ЖЕРТВА

Идея жертвы тесно связана с идеей священства. Достаточно сказать, что в Ветхом Завете первосвященник, выступая от лица народа, должен был, в сущности, отдать Богу свою жизнь за грехи своего народа. Но так как Бог не принял человеческую жертву Авраама и заменил Исаака ягнёнком (Агнцем), то с тех пор совершалось таинственное перенесение греховности народа на жертвенное животное. Это оно закалывалось за грехи людей, которые т. о. снимали с себя вину, приносили покаяние и примирялись с Богом.

Определение: Жертва есть приношение человека Богу для свидетельства внутренней связи с Ним и во испытание веры. Смысл жертвы не в самом приношении, а в расположении сердца. Мы отдаем Богу то, что нам дорого (в пределе — саму жизнь) в знак того, что Он нам еще дороже.

По толкованию св. Иоанна Златоуста, жертва Каина была отвергнута Богом именно вследствии дурного расположения сердца будущего убийцы. Вспомним также, что Каин принёс жертву Богу от плодов земли, которую он возделывал, т. е. просто взял первые попавшиеся плоды. Авель же, любовно выбрал тук (нежное мясо) первенцев стад, которых он разводил (Быт. IV, 3). Вспомним, что и в реальной истории примитивное земледелие уступило место более прогрессивному скотоводству. В этом смысл т. н. неолетической революции, происшедшей ок. 10 000 лет до н. э. Вот в какой мере идея жертвы древнее и первичнее идеи священства! Вместе с тем Авель открывает череду святых Божиих и является отдалённым прообразом Иисуса Христа (тоже пастыря словесных овец). И, убитый братом, Авель, являет прообраз совершенной жертвы.

С идеей жертвы тесно связана идея жертвенника. Это наше главное литургическое понятие. Очень важно, что хотя жертвоприношения существовали ещё до Потопа, слово «жертвенник» [мизбеах] впервые употребляется в Библии по выходе Ноя из Ковчега (Быт. VIII, 20). Т. о. жертвенник в своём литургическом значении (а не просто куча камней, как у Каина и Авеля) связывается с заключением Общего Завета со всем человечеством (восстановителем которого является Христос, архиерей по типу Мелхиседекову, совершенный Агнец).

Впервые мы встречаем упоминание об Агнце в Быт. XV, 9, когда Бог заключает Ветхий Завет с Авраамом. Здесь трёхлетний овн упомянут в числе других жертвенных животных и птиц. Заменительная роль Агнца впервые проявляется, когда Авраам приносит его в жертву вместо сына Исаака. Наконец, во время Исхода из Египта Агнец прямо выступает как образ искупления и очищения. И сама пасхальная трапеза — яркий образ единения народа с её учредителем, Богом. На это указывают даже условия приготовления Агнца: без раздробления на части (ибо он — символ единства и целостности!). Все вкусившие его вступают в общение с Господом. Пресный хлеб, с которым вкушают Агнца — символ очищения (удаление порочной закваски египетского рабства). Именно с момента Исхода из Египта Агнец и все последующие жертвы становятся прообразами той высшей Жертвы, которую принесёт Сын Божий для восстановления разорванного единства людей с Богом.

А как выглядел жертвенник в эпоху Моисея? Это был квадратный полый ящик из дерева ситтим, обитый медью и с четырьмя медными рогами по углам. К этим рогам привязывался жертвенный агнец. В первохристианском гимне, который мы будем проходить, рог жертвенника означает Христа:

«Благословен Господь Бог Израилев,
что посетил народ Свой
и сотворил избавление ему,
и воздвиг рог спасения нам
в дому Давида, отрока своего...»

Приносящий жертву за грех, клал свою руку на голову привязанного к рогу агнца, и этот жест означал переход его грехов на невинную жертву. Далее священники закалывали агнца и кровью его кропили бока и рога жертвенника. Часть жертвенного животного сжигали, а другие части отдавались священнику и жертвователю для устроения жертвенного пира. Пир означал, что возмездие за грех совершилось и попранная грехом правда Божия восстановлена.

Ниже мы увидим, что Евхаристия по своему глубинному смыслу есть именно такой жертвенный пир народа Божьего. И именно в этом контексте надо понимать слова Иоанна Предтечи, который, увидев идущего к нему Христа, воскликнул: «Вот Агнец Божий, который берет на Себя грех мира» (Ин. I, 29).

Кроме жертвы за грех (т. е. жертвы умилостивительной) у евреев существовали и жертвы благодарственные (например за хороший урожай), и для них преимущественно употреблялись растительные компоненты: Ладан, хлеб и вино.

Ладан — это благовонная смола тернистого кустарника Custus Creticus (возможно того самого, из которого был изготовлен терновый венец). Вспомним, что именно ладан принесли волхвы в дар Младенцу Христу, предвещая Его мученическую кончину. Клубы ароматного дыма, возносящиеся к небу указывали на запредельность божества и, вместе с тем, обозначали его духовное присутствие. Язычники воскуряли ладан перед своими богами, а христиане употребляли его при погребении своих мучеников.

Хлеб и вино — очень ёмкие символы, которые даже реально и вещественно аккумулируют в себе все плоды человеческих усилий: труд пахарей, сеятелей, жнецов, мукомолов, пекарей, виноградарей и виноделов. Очень важно, что с развитием цивилизации круг этих участников всё более расширяется, потому что подразумевает и тех, кто вложил свой труд в развитие современного производства, т. е. инженеров, сталеваров, строителей домов для этих людей, строителей амбаров, работников торговли и транспорта и всех, всех, всех.

Хлеб и вино — не только плод общечеловеческой солидарности. Это основа жизни (сейчас мы это понимаем лучше!), это сама жизнь, со всеми её радостями и страданиями. Вот что приносится в жертву Богу от лица людей.

Добавим, что согласно книги Левит II, 2, употреблялись красное вино и пресный (а не квасной) хлеб. Отсюда армянские опресноки и католические гостии. А православный квасной хлеб появился позже, как сознательная антитеза иудейству.

Итак, современная Евхаристия соединяет в себе и жертвенное и хвалебно-благодарственное значение, которые в Ветхом Завете были разделены. В Ветхом Завете было вообще очень много обрядовых частностей и сложностей. Например, жертвы различались не только по назначению, но и по разрядам лиц, по степени их греховности, по видам жертвенных животных, к которым предъявлялись совершенно особые требования: они должны были быть беспорочны (т. е. без телесных недостатков), определённого возраста, первенцы и т. д. Все эти сложности и частности регулировались обрядовым законом.

3. ЗАКОН

Мы обязаны очень хорошо понимать, что такое Закон, потому что непонимание этого ведёт к ошибочным и даже нелепым трактовкам Библейских текстов. Например, некоторые протестанты вырывают из контекста слова ап. Павла: «Ибо мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона» (Рим. III, 28) и трактуют это в том смысле, что дела вообще ничего не значат, делать для своего спасения ничего не надо, а надо только веровать. Так же трактуют слова ап. Павла из Эфес. II, 8—9: «Ибо благодатию вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился».

Между тем ап. Павел во всех подобных случаях под «делами закона» разумел обрядовый по происхождению Закон Моисеев, разумеется, потерявший своё значение после искупительного подвига Христа.

Но что такое Закон Моисеев? Это отнюдь не 10 заповедей, как иногда думают. Закон Моисеев был результатом препарирования Торы (т. н. Пятикнижия Моисеева), откуда иудейские книжники извлекли 643(!) заповеди: 365 запретов и 278 повелений. Обратим внимание на то, что это цифровые константы: 365 — число дней в году; 278 — число костей и суставов человеческого тела. Как неизменны эти величины, так неизменны и заповеди Моисея.

Для иудея обряд не имел символического значения (как в христианстве). Он не иллюстрировал никаких догматов, ничего не изображал. Он просто предписывал. Это было требование Бога, которое предпологало от человека только один ответ — безусловное послушание. Это очень важно! У евреев не было понятия моральной добродетели (не было даже такого слова!, потому что это понятие греческое по происхождению). У них было понимание необходимости безусловного послушания Богу в форме исполнения обрядового закона. Идеал иудея — не добродетельный человек, а человек денно и нощно изучающий Закон (Тору) и любой свой поступок оправдывающий Законом.

Следовательно, иудейская этика была не моральной, а правовой (как если бы у нас вместо морали был только законодательный кодекс). Заслуги человека перед Богом определялись законопослушным поведением. Отсюда подсчеты заслуг и фарисейски-горделивое превозношение ими, что так раздражало Иисуса.

Однако, что противопоставил этому Иисус? Проповедь морального идеала, которым мы должны руководствоваться в своих поступках? Так часто и думают, но это не так. У Иисуса нет ни индивидуальной, ни социальной этики. У него — то же самое послушание воле Божией. И даже ещё большее послушание («Я пришел не нарушить Закон, но исполнить»). Все антитезы Нагорной проповеди («Вы слышали, что сказано древним «не прелюбодействуй». А Я говорю вам, что всякий кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем.» и т. д. ), все Его высказывания требуют всецелой отдачи себя воле Божией. Но — без оглядки на Закон! Из одной только любви!

В этом было то неслыханно новое, что смущало фарисеев всех времён и нас сейчас смущает. Ничто не должно стоять между человеком и Богом. Даже самые священные вещи (Закон и обряд!), заняв место Бога, превращаются в идолов. Только любовь (и притом предельная, жертвенная) — угодна и ведёт к Богу, ибо есть свойство божественное.

Иисус не требует от своих учеников ни поста, ни аскезы. Правда, он ценит бедность, однако, богатство само по себе не зло. Через добровольную бедность человек приобретает особые качества в глазах Бога. Но не потому, что требуется бедность. Требуется жертва. Жертва своим комфортом, своими удобствами, ради Бога...

Это внешне похоже на аскезу, но это не аскеза, потому что здесь нет никакой мистики душевного, которая требует очищения и освобождения от греха и специфического молитвенного самоуглубления. Всё это возникнет лишь после перехода к Эллинизму, когда появится болезненный дуализм души и тела (особенно у гностиков). У Христа этого нет.

Вот почему и в первохристианстве мы не найдём ни аскетов, ни монахов, ни монастырей. Ничего этого не было в первые три века христианства. И это следует постоянно иметь в виду при изучении первохристианского богослужения. Оно не мистично, не символично, оно в высшей степени реалистично.

От иудейского менталитета в первохристианство прежде всего перешла небывалая цельность, которая сейчас воспринимается как некоторая узость. Нет никаких моральных коллизий, никакой богословской рефлексии, которая бы отражалась в изощрённых богослужебных конструкциях. Только верность вере, а сама вера есть воля к истине.

Христианство родилось как иудейская мессианская секта, своими корнями уходящая в Ветхозаветное время. Это особенно наглядно проявляется в преемственности богослужебного времени.

III. ИУДЕО-ХРИСТИАНСТВО (основные аспекты)

1. ВРЕМЯ

Всеобъемлющий Ветхозаветный Закон регулировал также время богослужений. Утреннее богослужение в Иерусалимском Храме начиналось с восходом солнца, т. е. около 6:00. И от него уже отсчитывался дневной ход времени: I час (ок. 7:00), II час (ок. 8:00), III час (ок. 9:00) и т. д. до XII часа (ок. 18:00).

В полдень, т. е. после VI часа по иудейскому времени совершалось второе (главное!) богослужение в Иерусалимском Храме, которое сопровождалось описанными жертвоприношениями. В будущем это место займёт христианская Обедня с её бескровной Жертвой. В XII часу, на закате солнца, начиналось третье Вечернее богослужение, относящееся уже к следующему дню.

Этот-то иудейский счёт времени до сих пор определяет наше богослужение т. н. «суточного круга». Мы до сих пор имеем богослужебные часы III, VI и IX, а также Утреннее и Вечернее богослужения. Правда по времени эти службы уже сместились на циферблате, но сам их генезис — оттуда, из Иерусалимского Храма.

2. ХРАМ И СИНАГОГА. СИНАКСИС

Храм был один, как один Бог. Храм был только в Иерусалиме. Но в каждом крупном городе Римской империи была еврейская синагога. Империю покрывала сеть мощёных римских дорог и сеть синагог, что чрезвычайно облегчало проповедь апостолам. Сквозной мотив «Деяний»: апостолы заходят в синагогу и проповедуют Христа. По субботам здесь собирались вся еврейская община для чтения Писания, пения псалмов и проповеди. О Самом Христе читаем:

«Он учил в синагогах их и от всех был прославляем. И пришел в Назарет... и вошел по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу, и встал читать. Ему подали книгу пророка Исаии. И Он, раскрыв книгу, нашел место, где было написано: «Дух Господень на мне...» И закрыв книгу и отдав ее служителю, сел; и глаза всех в синагоге были устремлены на него. И начал говорить им: Ныне исполнилось Писание сие, слышанное вами...» (Лк. IV, 15—21).

Перед нами описание синогогальной словесной службы. Точно также это происходит и сейчас, на I части нашей Литургии (Литургии оглашенных): сначала поются антифонно псалмы, после этого следует чтение Священного Писания. Затем в Древней Церкви следовала проповедь и так осталось у католиков и протестантов. А у православных из-за отсутствия проповедников проповедь постепенно исчезла и лишь в XVIII веке была пристёгнута куда-то в конец. Но это не существенно. А главное, что наш обще-христианский обычай псалмопения, чтения Писания и проповеди (так называемый синаксис) происходит из синагоги. Запишем определение:

СИНАКСИС — (от греческого σιναξις — собрание) — это словесная служба, не предусматривающая жертвоприношения. Так называются собрания христиан, посвящённые псалмопению, чтению Священного Писания и поучению, заимствованные из обычаев еврейской синагоги.

P.S. Интересно, что в Древней Церкви была книга «Синаксарь», содержащая нравоучительные отрывки священных текстов и жизнеописания святых (позже «Пролог»).

То удивительное явление, что наша христианская Литургия до сих пор наполовину состоит из ветхозаветного иудейского синаксиса, а наши службы суточного круга происходят из Иерусалимского Храма, это явление в науке получило название Литургического дуализма. В данном случае «дуализм» означает двойственность происхождения. Эта двойственность возникла на самой заре христианства, когда апостолы соблюдали ещё богослужебные иудейские часы и ежедневно молились в Иерусалимском Храме, а себя дома совершали общие трапезы (агапы) с Евхаристией. В «Деяниях» об этом сказано так: «И они каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу (т. е. Евхаристию) в веселии и простоте сердца» (Деян. II, 46).

3. ИУДЕОХРИСТИАНСТВО И ТЕОРИЯ ПАРАДИГМ

Таким образом, собственно христианское богослужение ещё не отделилось от ветхозаветного, проходило параллельно и было тесно связано с ним прочной пуповиной. И вот всё время, на протяжении которого существовала эта связь, называется временем иудеохристианства.

Термин этот, введённый в оборот Тюбингенской школой (Ф. Бауэр и др.) и развитый католическим богословом Ж. Даниелу, поразительно быстро привился в России. Особенно сейчас много говорят об иудеохристианстве как о ереси. И действительно, была такая ересь во II—III вв.

Но мы это понятие употребляем в другом смысле:

ИУДЕОХРИСТИАНСТВО или «петринизм» (в отличии от «паулинизма») — изначальная форма Палестинского христианства, ещё не отделившегося окончательно от иудейства (30-е — 60-е годы I века). Для этой традиции характерна связь с Ветхозаветным Храмом, иудейский образ мышления, использование Ветхозаветных апокрифов и некоторых предписаний иудейского Закона. Следы этого раннего этапа христианства отчётливо прослеживаются в исторической литургике в виде литургического дуализма.

Казалось бы, апостольский Собор 49 г. освободил христиан от ига Закона, но на деле это послабление было сделано только для бывших язычников. А в самом Иерусалиме материнская община апостола Иакова была совершенно иудейской по духу (в том смысле, который мы рассмотрели выше). И когда весной 58 г. ап. Павел вернулся в Иерусалим из третьего путешествия (к язычникам), то за одно только, что он общался с язычниками, иудеохристиане подняли против него бунт.

Итак, этап Иудео-христианства длился до I Иудейской войны, в ходе которой был сожжён Иерусалимский Храм (70-й год). Потом была ещё II Иудейская война Симеона бар Кохабы в 130—135 гг. Симеон уже преследовал христиан, считая их своими врагами.

Значит, на промежуток от 70 до 130 гг. приходится разрыв пуповины. В этот период христианство окончательно отделяется от иудейства, но память об этом этапе совместного существования навечно закрепляется в богослужении. Потому что из богослужения ничего не исчезает, а только наслаивается одно на другое и эти слои образуют т. н. стратиграфию (от латинского stratum — слой). Стратиграфия лежит в основе исторической литургики. Но что она реально означает?

Необходимо признать, что христианство в своём развитии проходит разные периоды (или, как говорят специалисты: существует в разных парадигмах): сначала парадигма иудеохристианства, затем парадигма эллинистического христианства, затем государственная парадигма, которая на Востоке воплотилась в христианство Византийского типа, а на Западе в Римский католицизм. Но далее на Востоке развитие христианства прекратилось, а на Западе — прошло через Реформацию (породившую протестантизм), через парадигму Нового времени и вступает сейчас в т. н. экуменическую парадигму. (Отметим также, что протестантизм реставрировал богослужебные формы рубежа I—II веков).

Переход от одной парадигмы к другой всегда был очень болезненным, сопровождался расколами и ересями. Таковы гностические ереси, сопровождавшие переход к эллиннистической парадигме, таковы тринитарные и христологические споры, в которых христианство сложилось как государственная религия, такова Реформация и таков современный кризис христианства, который, по мнению многих есть лишь поиск перехода к очередной парадигме. В этом смысл широко известного парадокса: «Христианство всегда одно и то же, но не то же самое».

Запишем определение, которое завершит круг наших предварительных понятий:

ПАРАДИГМА — это базовая модель, определяющая структуру христианского взгляда на действительность. Так называется вся совокупность убеждений и ценностей данной эпохи развития Церкви.

 

НазадДальше
«Око церковное» — литургическая библиотека, 2000—2005
Редактор: editor@liturgica.ru

Каталог Православное Христианство.Ру Rambler's Top100